Рагнар частенько представлял себя в Вальгалле.
Он представлял, как могучие воины, склоняя копья расступаются перед Валькириями, что нежно обняв его, Рагнара, за плечи и талию, несутся его к чертогам Одноглазого старца.
Он видел и отца своего и братьев своих. Они пили из рогов и кубков мёд Хейдрун или сражались с другими воинами.
Звон мечей, боевые кличи, смех Валькирий и всюду льющаяся брага. А чуть поодаль на огне уже доходят туши быков, заботливо
вращаемые на вертелах суетливыми гретчиниам.
Но вот двери верхнего чертога отворяются. Как две черных стрелы наружу вырываются Мунин и Хугин, а за ними выходит сам Один в окружении степенно ступающих Гери и Фреки.
Вотан устремляется свой взор на Рагнара, приближается к нему и вдруг кричит ему прямо в лицо:
- Эй, Рагнар, дубовая твоя башка! Хватить витать в ветвях Иггдрасиля, не то тебя поганые кметы утыкают дрекольем. Или ты раньше меня в Вальгаллу собрался?
И Рагнар вырванный из сладких грёз окриком Седого Ингвара, внезапно оказался на берегу в центре набега.
Ночное небо было затянуто рябью облаков, а на их фоне вырисовывались оскаленные пасти драккаров, как древние чудища выходящие прямо из воды.
В отблесках пылающих домов мечутся люди, кричат дети и женщины, стонут раненные и умирающие. Рычат боевые товариши, звенит металл о металл, а кому-то, судя по звукам, уже завернули юбку на голову.
-
Эх, а так всё хорошо начиналось! - вздохнул Рагнар и с разворота развалил от плеча до пояса пизянина, подбегающего к нему со спины.
- Хотя и вот так тоже вроде неплохо!, - заключил Рагнар, глядя, как половинки кмета расползаются в разные стороны.
